Картина, открывшаяся перед моим взором, когда я ворвался в номер как группа захвата на араба-таксиста, оставила несомненное впечатление. Я бы не сказал, что неизгладимое - в жизни, все же, мне пришлось повидать довольно много экстренного дерьма, - но впечатление на мгновение застало меня врасплох. Я застыл в той же позе, в которой оказался после выбивания дверей и своего героического врыва, оценивая степень сложности задачи.

Есть Гаэль, одна штука. Растрепанная и встревоженная (действительно, отчего бы?). Есть черный орангутанг, одна штука, с черным хуем наперевес, тоже одной штукой. Было бы странно, если бы их оказалось два. Расклад двое на одного, учитывая, что этой поебенью можно колоть орехи. Гаэль не выглядела радостной. А еще она выглядела слегка побитой.
Я чувствовал, как злость растекалась по моему лицу, отвоевывала мышцу за мышцей, пока челюсть едва не свело от напряжения. "Да ебаный же ты день." - пронеслось у меня в голове.

- Че как, макака? Нравится? - поинтересовался я, сделав несколько шагов вперед. Пока он смотрит на меня, по крайней мере, отвлечется от девчонки. Я хотел сказать что-то еще, как будто уровень стремоты еще не превысил предела, но боковым зрением заметил движение у одной из двери номера, которую я еще не успел выбить. Запоздавший на вечеринку охранник выходил из смежной комнаты, наверняка заинтересовавшись состоянием оторванных косяков и разбитого замка.

Я закатил глаза. Почти картинно. И откинул капюшон.

Мое присутствие в номере, по всей видимости, не понравилось вообще никому, потому как охранник решил опробовать на мне пару-тройку приемов, которым учат на первых занятиях во второсортных боксерских клубах, и получил моментальный бесплатных урок. Назывался он "никогда не поднимай руку на незнакомого мужика, который только что прошелся по двум твоим соратникам" и нес непосредственную практическую пользу. Держа на периферии взгляда восторженную мартышку, я позиционировался ближе к дальней стене, держа в поле зрения всю комнату и входную дверь, а в захвате треугольником - незадачливого противника. Я знал, что после моего феерического появления негридосик не сможет удержаться от желания помахать кулаками, и позволить себе открытые тылы не мог никак. Оставалось надеяться, что Гаэль не пострадает, пока я преподаю азы единоборств зеленым дебилам.

- Вот так. - пробормотал я, не отрывая взгляда от Гаэль, когда развесовка охранника изменилась, и он стал заваливаться. Один профилактический в висок, и я перешагнул через тело. На все про все ушло восемь секунд.

- И что теперь?

Я повел головой вверх в вопросительном жесте. Инстинкт подсказывал, что пора закругляться. Мои действия не могли не привлечь внимания не только постояльцев отеля, но и настоящей, их же, отельной, охраны. С этими ребятами мне разбираться совсем не хотелось: не было их вины в том, что какой-то мудозвон решил поселиться у них, а какой-то другой мудозвон решил отбить у него девку в самом прямом смысле. Те парни были тут вообще ни при чем.

Признаться честно, драться с негром мне не хотелось. И дело совсем не в какой-то мифической расовой нетерпимостью: я прекрасно видел, что широкий и по всем фронтам массивный противник - не десятисекундное дело. В своих силах я не сомневался, но времени на то, чтобы выбить из него дерьмо, потребуется больше. Времени, которого я чувствовал, оставалось все меньше.

Жаль, что я не видел других вариантов. Вряд ли этот отпрыск бабуина располагал в достаточной степени чувством самосохранения и в равной пропорции добродушия, чтобы просто отдать мне Гаэль и позволить нам смыться подальше от него. Без рукоприкладства обойтись было сложно.

В тот момент я не думал ни о чем лишнем. Ни о Гаэль, лежащей в не самой пуританской позе, ни о ее намерениях и мотивах вообще там находиться, ни о том, что будет, когда мы оттуда выберемся. Меня даже мало волновало, кем был этот мужик, так самозабвенно пытавшийся засунуть свой хуй по самые гаэлины гланды. Все, что имело значение в тот момент - забрать ее оттуда в целости и сравнительной сохранности.